АЛИМЕ мысленно читала стихи, и слезы текли по ее щекам... Стены узкой темной камеры словно растаяли. Перед глазами родная синяя степь, дом родной... Мама... Ну что это, сон?! Вокруг безбрежное голубое небо и парящий в нем храбрый Сокол. И словно откуда-то сверху звучат гордые огневые слова:
"Пускай ты умер!..
Но в песне смелых и сильных духом.
Всегда ты будешь живым примером,
Призывом гордым к свободе, к свету!
Безумству храбрых поем мы песню!..".
АЛИМЕ вывел из забытья резкий голос конвоира:
-- Выходи!
...АЛИМЕ расстреляли во дворе симферопольской тюрьмы 5 апреля 1944 года.
 
ДУШИ НЕПОГАШЕННАЯ ЗВЕЗДА
Газета «Кубанские новости» 18.11.1999г.
Давно отгремели пушечные залпы, улеглась пыль на дорогах войны. Идут годы, десятилетия, меняются поколения, однако всегда, как дорогую эстафету, как пылающий факел, старшие будут передавать молодежи воспоминания о великих сражениях и замечательных людях, отстоявших нашу свободу.
Многие из них погибли в схватке с жестоким и сильным противником.
Осень 1943 года. Советская Армия вплотную приблизилась к Крыму. Ей важны сведения о состоянии вражеской обороны на полуострове. Конкретные задания получают партизаны и подпольщики, в тыл немецко-румынских войск забрасываются фронтовые и армейские разведчики. В воинские штабы от них непрерывно поступают сотни радиограммы...
Но сначала небольшое отступление.
Краснодар. 1958 год. Идет судебный процесс над военными преступниками и их пособниками. Трибунал Северо-Кавказского военного округа признал подсудимых Михельсона, Дубогрея, Оленченко, Зуба, Круглова и Василенко виновными в измене Родине, в зверском истязании и массовых расстрелах советских граждан и приговорил палачей к смертной казни.
...В логове врага, в штабе тайной полевой полиции, "ГФП-312", где предатели вершили свое грязное дело, выполнял важное задание юный советский разведчик. Работая в штабе переводчиком, он был свидетелем того, как мужественно и стойко вели себя на допросах советские партизаны, участники подпольной группы, о многом узнавал из документов.
Ему было очень трудно. Вот как рассказывал об этом он сам:
-- Было очень тяжело сидеть напротив избитого, окровавленного человека, знать, что он свой, родной, советский, и в то же время не иметь возможности помочь ему, ободрить...
"Чем ты поможешь этому герою? -- спрашивал я себя. -- Ничем!.. Его расстреляют вместе с тобой. А твое задание?.. Там, на Большой Земле, от тебя ждут новых сообщений. Стисни зубы! Переводи!..". И я снова переводил одни и те же вопросы: "С кем вы связаны? Назовите фамилии. Мы все равно узнаем...".
А люди, наши советские люди, молчали. Они умирали гордо, ни одного слова не услышали от них палачи...
В ходе процесса были выявлены фамилии патриотов, арестованных гитлеровским 312-м отделением ГПФ: А. А. Наголов, А. Н. Касьянов, А. А. Белоненко, Л. Р. Влачуга, В. А. Савченко... Судьбы их трагичны. Андрей Наголов и Александр Касьянов умерли под пытками. Анна Белоненко и Лидия Влачуга расстреляны на станции Семь Колодезей в декабре 1943 года. Василия Савченко изверги обернули красным знаменем подпольщиков и подожгли...
И еще одно имя было названо на том судебном процессе.
Речь шла о девушке, которую пытали в застенках гестапо. Кем была та девушка, назвавшаяся Аней? Почему гестаповцы не расправились с ней там, где схватили, -- в Джермай-Кашике, а под усиленной охраной привезли в Старый Крым, а затем переправили в Симферополь?
Военная разведчица-резидент разведгруппы Северо-Кавказского фронта, Отдельной Приморской армии Алиме Абденнанова, она же София, она же Аня, связь с которой прекратилась в феврале 1944 года, никого не выдавшая и ничего не сказавшая палачам о себе...
 
А начиналось так.
5 сентября 1943 года под вечер с Пашковского аэродрома под Краснодаром поднялся в воздух маленький "ПО-2" и взял курс на Крым.
В самолете находились две девушки. На большой высоте пронизывал холодный ветер. Девятнадцатилетняя, синеглазая, с вьющимися каштановыми волосами девушка, названная в легенде Аней, закутавшись в пуховый платок, вспоминала недавний разговор с одним из военных командиров: "...нас интересует переброска немецких войск на Керчь по железной дороге и шоссе. Посылаем тебя в деревню Джермай-Кашик. Ты там родилась, легче будет устроиться. Работать будешь вместе с радисткой Инной. Комсомольский билет сдашь начальнику штаба. Вот твои новые документы".
...Аня достала из кармана справку с немецкими печатями. Справка говорила, что она проживала на оккупированной территории в районе Кубани и с разрешения немецкого командования возвращается в Крым.
Прыгали ночью. Приземляясь, Аня вывихнула ногу. Закопав парашюты и рацию, с трудом добрались до Джермай-Кашика.
Для более успешного сбора необходимых командованию сведений Аня создает подпольную организацию, в которую вошли родной ее дядя Абдуракип Болатов, учительница Наджибе Баталова, помощник начальника станции Семь Колодезей Иванов, сцепщик вагонов Ачкалов, стрелочник Петляк и друзья-единомышленники Ани. Они вели круглосуточное наблюдение за железной дорогой и шоссе. Если одна из групп упускала из поля зрения передвижение какой-нибудь воинской части, это обязательно засекала другая.
Действуя в непосредственной близости от расположения боевых порядков войск противника, подпольщики устанавливали систему оборонительных сооружений на Керченском полуострове, дислокацию частей и штабов противника в районе станции Семь Колодезей и окрестных сел. С каждым днем работа подпольщиков активизировалась. На Большую Землю шла точная информация.
Восемьдесят донесений Ани дали советскому командованию ценнейшие сведения о численности, расположении, перемещении частей противника на Керченском полуострове. По ее ориентирам наша авиация наносила удары по скоплениям войск и боевой техники врага, разбила несколько его эшелонов. За мужество при выполнении боевого задания Аня – Алиме Абденнанова была награждена орденом Красного Знамени. Но награду получить уже не смогла.
...Долгое время тщетно вынюхивали следы подпольщиков гестаповец Михельсон и предатели Зуб, Дубогрей, Оленченко, Купрыш. Но беда все же пришла..
В камеру гестаповской тюрьмы в Старом Крыму, где находилось несколько партизан, связанных с Ивановым, немцы подсадили провокатора, через которого сумели выведать связи подпольщиков. Через день помощника начальника станции Семь Колодезей арестовали.
А еще через несколько дней, 25 февраля 1944 года, были арестованы и Аня-Алиме, радистка Инна и еще шесть человек.
АНЮ-АЛИМЕ пытали в застенках гестапо Старого Крыма. Допрос следовал за допросом. Зуб, Оленченко и Дубогрей вывернули девушке руки, сорвали ногти. Ее красивое лицо было обезображено побоями. Густые каштановые волосы палачи вырывали целыми прядями. Ане перебили ноги. Девушка не могла стоять.
Гестаповцы получили приказ любой ценой добиться показаний Ани. От радистки Инны, предавшей товарищей, фашисты узнали о роли Ани в партизанском движении.
Новый допрос продолжался двое суток. Не добившись признаний, отправили девушку в Симферополь, надеясь сломить ее волю там. Однако и здесь у гестаповцев ничего не вышло.
-- Сегодня вас расстреляют, -- сообщил гестаповец Циммер, глядя ей в лицо, -- еще не поздно спастись, хотя вы могли сделать это и раньше, не доводя до худого, -- он скользнул по ее истерзанному телу взглядом.
Алиме молчала.
Циммер нажал кнопку.
-- В камеру! -- бросил он конвойным и отошел к столу.
Чтобы отвлечься от ожидавшего её, она окунулась в мир воспоминаний. Перед глазами прошла вся жизнь. Мало было в ней светлого, еще меньше спокойного. Обидно умирать, быть может, почти накануне освобождения Крыма от немцев. Хотя с момента ареста она не обманывала себя, понимая, что из гестапо живыми не выходят. Но... каждый умирает один раз...
Когда воспоминания довели до школьных лет, улыбнулась им, как добрым друзьям. Припомнилось доброе лицо учительницы. Как ей хотелось, чтобы ее питомцы лучше понимали все, о чем она рассказывает. А как она читала "Песню о Соколе"!
АЛИМЕ мысленно читала стихи, и слезы текли по ее щекам... Стены узкой темной камеры словно растаяли. Перед глазами родная синяя степь, дом родной... Мама... Ну что это, сон?! Вокруг безбрежное голубое небо и парящий в нем храбрый Сокол. И словно откуда-то сверху звучат гордые огневые слова:
"Пускай ты умер!..
Но в песне смелых и сильных духом.
Всегда ты будешь живым примером,
Призывом гордым к свободе, к свету!
Безумству храбрых поем мы песню!..".
АЛИМЕ вывел из забытья резкий голос конвоира:
-- Выходи!
...АЛИМЕ расстреляли во дворе симферопольской тюрьмы 5 апреля 1944 года.
Мы же освободили город от фашистов 11 апреля.
Крымская земля стала ареной ожесточенных боев. Враг напоследок жестоко расправлялся с теми, кто противостоял ему в тылу. Палачи оцепили деревню Джермай-Кашик, никто не смог уйти. АБДУРАКИПА БОЛАТОВА, НАДЖИБЕ БАТАЛОВУ, ДЖЕВАТА МЕННАНОВА, ХАЙРУЛУ МАБЕТЖАНОВА , СЕЙФЕДИНА МЕННАНОВА отправили в старокрымскую тюрьму, 9 марта их вывезли к подножию горы Агъармыш и расстреляли.
Разведчик Игорь Харитонович Аганин еще многое расскажет о подвигах наших героев, о тех, кто, презирая смерть, остался жив...
...Алиме, Алиме... я не знаю покоя.
Бьются в сердце, как волны, строка за строкою.
Тяжелеет перо мое.
Слово горчит.
Это дымные, солью пропахшие воды.
Бьются в черную ночь.
Сорок третьего года.
Это память, как пепел, мне в сердце стучит...
Сейтумер ЭМИН, член Союза писателей России. г. Новороссийск.
 
  
Категория: 
Менба: 
http://anaurt.com

Янъы тефсир язынъ