I. Вехи истории: г.Судак и с. Таракташ
 
2 марта 1868 года в г. Кефе (Феодосия) были казнены через повешение уроженцы деревни Таракташ Сейдамет Эмир-Али оглу, Эмир-Усеин Абдураман оглу, Сеит-Ибраим Сеит-Амет оглу, обвиненные в убийстве и сожжении игумена Кизилташского монастыря Парфения.
Более 140 лет тому назад расследование причин его внезапного исчезновения 22 августа 1866 года велось лишь с учетом одной версии, предложенной губернатору и губернскому прокурору епископом Алексием, считавшим жителей деревни Таракташ виновными в гибели настоятеля Кизилташского монастыря. Обвинение было построено на показаниях лишь одного «очевидца» - 60-летнего Якуба Сале-Акай-оглу, свидетельства которого более схожи на оговор своих же односельчан. Военно-полевой суд, специально учрежденный по этому резонансному делу, не принял во внимание ни показаний части свидетелей, ни веских аргументов защиты подсудимых - адвоката Барановского и вынес смертный приговор.
Вынеся пытки, стоя на смертном одре у виселиц, Сейдамет, Сеит-Ибраим и Эмир-Усеин не признали себя виновными во вменяемом им преступлении. Трагедия таракташцев потрясла крымскотатарский народ. В ответ на гнусное обвинение, жестокую показательную казнь народ воспел своих сыновей в песне, а с возвращением из мест депортации установил памятник в родном селении.
Эхо тех событий отдается и по сей день, так как отдельные политиканы в Крыму стремятся играть на религиозных чувствах, на разжигании ненависти среди представителей разных национальностей. В этой связи сегодня с рассекречиванием архивных фондов и материалов Государственного архива в Автономной Республике Крым созданы предпосылки для выявления, сбора данных и всестороннего изучения историками, юристами, криминалистами письменных источников, свидетельствующих о таракташской трагедии.
 
Трагические события, произошедшие в 1866-1868 гг., неразрывно связаны с местечком Судак, в окрестностях которого находились как крымскотатарское селение Таракташ, так и Кизилташский монастырь.
Горный Крым, южнобережье и, в частности, окрестности Судака издревле населяли упоминаемые легендарным «отцом истории» Геродотом племена тавров, поселения которых обнаружены археологами на г. Караул-Оба, в Копсельском урочище, Новом Свете. Первое упоминание о Судаке, сохранившееся в средневековых исторических преданиях, относится к 212 г. н. э. Аланы, привлеченные благодатным климатом, удобством бухты, основывают здесь поселение. Одновременно с Судаком поселение, вероятно, возникает и на территории нынешнего Таракташа, о чем свидетельствует святилище аланов, исследованное археологами.
Клад медных римских и боспорских монет, датируемых III-IV вв., найденных в Кучюк-Таракташе в 1908 г., а также второй денежно-вещевой клад середины V в., найденный в 2000 г. в средневековом укреплении на горе Таракташ, свидетельствуют, что в период «великого переселения народов» ближайшая к Судаку округа отнюдь не пустовала.
Во второй половине VI в. Судак завоевывают византийцы и затем отстраивают городские укрепления, а с начала VIII в. на территории полуострова распространяется власть Хазарского каганата. Судак претворяется в военно-политический, административный центр полуострова, так как здесь размещается ставка тудунов-наместников хазарских каганов.
VIII-IX вв. период расцвета Судака, известного на Черном море торгового порта и города с обширной сельской округой и селениями в Козской долине, у г. Алчак, два - в Новом Свете и на месте нынешнего Таракташа.
На протяжении двух столетий (VIII-IX вв.) Судак являлся одним из центров контактной зоны степной, кочевой и средиземноморско-византийской культур. Так, к примеру, в VIII веке ставка тудунов становится и центром Судакской епархии (церковного округа), находившейся под юрисдикцией константинопольских патриархов. Хазары не преследовали и не противодействовали служителям и приверженцам христианского вероучения, получившего широкое распространение в X веке среди горцев и южнобережцев Крыма.
В конце XI века Судак входит в состав владений кыпчакских (половецких) ханов, а в XII-XIII вв. является одним из центров трансконтинентальной международной торговли, к которому прибывают купцы, путешественники, послы из Египта, Малой Азии, Западной Европы, Центральной Азии.
Город Султатийа (Судак) упоминает в своем сочинении известный арабский географ и путешественник XII века ал-Идриси.
В середине XIII века арабский историк ал-Асир сообщал о Судаке: «Это город кыпчаков, из которого они получают свои товары, и к нему пристают корабли с одеждами, последние продаются, а на них покупают девушек и невольников, буртасские меха, бобры и другие предметы, находящиеся в земле их».
При этом необходимо особо указать на стратегически важное местоположение селения Таракташ, находящегося чуть севернее, в самой непосредственной близости к городу и порту Судаку, перекрывавшему в теснине гор Бакаташ и Таракташ проход в Судакскую долину. Фактически через Таракташ пролегал конечный отрезок сухопутной торговой магистрали, шедшей из Северного Причерноморья.
Но Судаку угрожала опасность не только с суши, но и с моря. Так, в 1222 г. морской десант войск сельджуков захватил город, но ненадолго.
27 января 1223 г. Судаком овладели тумены Джебе и Субудая, совершивших по приказу Чингизхана беспримерную по тем временам военную разведывательную операцию на Кавказе, Северном Причерноморье, в Крыму.
Пятнадцать лет спустя, в ходе уже большой войны в Восточной Европе, войска Монгольской империи овладевают полуостровом, а 26 декабря 1239 года и Судаком. Крым входит в состав государства Джучидов (Золотая Орда), в результате административно-территориального раздела 1243 г. был выделен в один из улусов страны. Социально-политическая, экономическая и этническая ситуация, сложившаяся на полуострове в середине XIII века, описана Вильгельмом де Рубруком в 1253-1255 гг. возглавлявшим посольство французского короля Людовика IX к императору монголов Мункэ: «между Керсоной и Солдаией существует сорок замков, почти каждый из них имел особый язык, среди них было много готов, язык которых немецкий… Кассария (Газария - так в средневековье называли полуостров. - И. А.) имеет город, именуемый Солдаия, который обращен к Синоплю наискось и туда пристают все купцы, как едущие из Турции и желающие направиться в северные страны, так и едущие обратно из России и северных стран и желающие переправиться в Турцию. Они провозят горностаев, белок и другие драгоценные меха, другие привозят ткани из хлопчатой бумаги, бумазею (gambasio), шелковые материи и душистые коренья…»
Рубрук также сообщает, что посольство прибыло в Судак 21 мая 1253 года, но по причине отсутствия не встретились с правителями города и области, так как «начальники отправились зимою к Батыю с данью и еще не вернулись…»
Из сообщений дипломата следует, что регион горного Крыма и южнобережья в XI-XIII вв. переживает период феодальной раздробленности (сорок замков). Несмотря на многочисленные исторические катаклизмы, войны, возникновение новых государств, древние народы (готы, аланы, урумы, кыпчаки) продолжали населять полуостров.
Рубрук, указывая на этническую пестроту и разнообразие населения, повествует о сорока замках между Херсонесом и Судаком, и «почти каждый из них имел особый язык».
Вероятнее всего, южнобережье и горный Крым минимально либо вовсе не были затронуты монгольским завоеванием. Древнее население, ранее (конец XI - первая треть XIII вв.), платившее дань кыпчакским ханам, в середине XIII века уплачивало налоги новым повелителям Улуса Джучи (Золотой Орды) - чингизидам. Судя по сообщению дипломата, город Судак являлся одним из главных опорных пунктов улуса, в который свозилась дань, собираемая с горцев и южнобережцев, затем доставлялась «начальниками» в столицу государства город Сарай-Бату на р. Итиль (Волге).
В последующие десятилетия в связи с изменившейся внешнеполитической обстановкой в регионе значение Крымского улуса и г. Судака резко возрастает.
В начале 60-х гг. XIII в. правитель Джучиева улуса Берке-хан заключил союз с султаном Египта Бейбарсом. Оживленные торговые и дипломатические отношения осуществлялись через Черное море и Константинополь. Посольства египетского султана прибывали в Судак и далее следовали в столицу Джучиева улуса. В качестве подарков ханам через Судак направлялись редкие африканские животные и птицы, драгоценности, предметы вооружения, одежды, ткани.
С целью укрепления торгово-экономических, военных, дипломатических отношений правители Джучиева улуса и Египта осуществляли совместно согласованную внешнюю политику. В результате в 1265 году войска Джучиева улуса, вторгшись на Балканский полуостров, вызволили из византийского заточения бывшего сельджукского султана Изз ад-дина Кай-Кавуса II (ум. 1278 г.). На состоявшейся встрече Берке-хан пожаловал знатному гостю города Солхат и Судак в Крыму и заверил, что в случае благоприятной внешнеполитической обстановки окажет содействие в возвращении на престол сельджуков Рума. Вместе с Изз ад-дином Кай-Кавусом II на полуостров прибыло большое количество сторонников бывшего султана (точка зрения части таракташцев, считающих себя потомками не только коренных жителей Крыма, но и турок-сельджуков находит свое подтверждение в письменных источниках).
Однако амбициозным планам не суждено было сбыться вследствие смерти в 1266 году Берке-хана, а в 1278 г. и самого Изз ад-дина Кай-Кавуса II.
В 1280 г. его сын Гияс ад-дин Масуд II с семьей и ближайшим окружением вернулся в Малую Азию, а в Крымском улусе окончательно утверждается правнук Чингизхана Оренг-Тимур, сын Тука-Тимура, о чем свидетельствует сообщение историка XVII века хивинского хана Абу-л-Гази Бахадур-хана: «По смерти Берке-хана сделался ханом Менгу-Тимур-хан и занялся управлением народа в своем уделе; в отношении родственников своих как старших, так и младших в роде, он действовал согласно распоряжениям Бату-хана, а поэтому… области Кафу и Крым отдал Уран-Тимуру. Уран-Тимур был сыном Тукай-Тимура».
Вышеперечисленное сообщение Абу-л-Гази Бахадур хана свидетельствует, что Судак к концу XIII века начинает терять свое значение и постепенно передает пальму первенства иным нарождающимся торгово-экономическим политическим центрам: столице улуса городу Крым и Кафе - торговой фактории генуэзцев, возникшей в 60-х гг. XIII века.
Венецианцам, основавшим торговую факторию и в Судаке, еще во второй половине XII века, в борьбе с более успешными конкурентами приходится постоянно отражать притязания соперников-генуэзцев.
Но в междоусобной войне, вспыхнувшей в 1298-1300 гг. между могущественным эмиром Ногаем и ханом Джучиева улуса Тохтой, весь полуостров подвергнется разгрому. Не избегнут репрессий ни генуэзцы, ни венецианцы, ни население Крыма в отместку за убийство Актаджи, внука эмира. Судак, как и многие города, будет захвачен и разграблен. В 1300 г. эмир Ногай потерпит поражение и будет убит на поле боя. В результате междоусобной войны экономике и торговле Крымского улуса был нанесен огромный ущерб, но необходимо признать, что это был лишь кратковременный набег, и закрепиться в Крыму эмиру Ногаю не удалось.
Полуостров почти на столетие, вплоть до вторжения войск эмира Тимура в1395 г., будет огражден от подобного разрушительного по своим масштабам вторжения, вновь отстроятся города и селения, постоялые дворы на караванных путях. Но в начале XIV века произойдет событие, которое на несколько веков предопределит ход истории в Северном Причерноморье и Крыму. Узбек-хан (1312-1342 гг.), взойдя на престол после смерти хана Тохты, объявит ислам государственной религией Джучиева улуса. Средневековый арабский историк и географ ал-Калкашанди отметил в своем труде: «Явился Узбек-хан, который чрезвычайно искренне исповедовал ислам, открыто высказывал приверженность к (новой) религии и привязанность к закону мусульманскому…» (11)
Решительную и жесткую политику исламизации, проводимую Узбек-ханом в отношении к кочевой знати, чингизидов, придерживавшихся древних религиозных традиций, описал средневековый арабский историк ан-Нувейри: «Он, воцарившись, предоставил им выбрать или вступление в мусульманскую религию, или войну, что они отказались (от принятия ислама) и вступили в бой, что он напал на них, обратил их в бегство и уничтожил их посредством избиения и пленения».
После провозглашения ислама государственной религией Джучиева улуса, в первые же десятилетия, в ходе утверждения господствующего положения мусульманского вероучения в Крыму, также применялись к приверженцам иных религиозных вероучений методы силового или военного воздействия. Город и порт Судак с его сельской округой и селениями находился во владениях улусбеков Крыма и вместе с тем являлся центром Сугдо-Фулльской митрополии под юрисдикцией константинопольских патриархов. Это и послужило поводом для неоднократных нападений на город и крепость в 1322, 1323, 1327, 1338 годах.
Знаменитый средневековый арабский путешественник Ибн-Баттута, в 1334 году посетивший Судак, отметил: «это один из городов Кипчакской степи на берегу моря. Гавань его - одна из самых больших и самых лучших гаваней. Вокруг него сады и воды, населяют его тюрки и под их покровительством несколько византийцев, которые занимаются ремеслами. Большая часть домов его деревянные. Город этот (прежде) был велик, но большая часть его была разрушена по причине раздора, который произошел между византийцами и тюрками, и в котором победа досталась византийцам. Тогда тюркам помогли их сообщники, (которые) перебили византийцев и выгнали большую часть их. Часть же их остается (там) под покровительством (тюрков) до сего времени».
Тем не менее, подобные «эксцессы» носили временный характер и относились к начальному этапу становления новой религиозной доктрины государства (так, к примеру, Сугдо-Фулльская митрополия с центром в Судаке просуществовала вплоть до 1484 года, то есть еще полтора столетия).
Утверждение исламского вероучения в Крыму среди тюркского населения, тем более в среде горцев и южнобережцев, не носило репрессивного, насильственного характера и длилось несколько столетий (XIV-XVIII вв.).
В 1365 году генуэзцы воспользовались междоусобицами в улусе Джучи и ослаблением Крымского улуса захватили Судак и округу, но войска эмира Мамая отвоевали важный порт. После поражений эмира Мамая в 1380 г. и 1381 годах и его гибели, возобновились переговоры о передаче генуэзцам побережья от Судака до Балаклавы.
В 1387 году Тохтамыш-хан утвердил договор. В результате генуэзцы овладели, в частности, Судаком и сельской округой из восемнадцати селений, в числе которых упоминается Таракташ (Taratahii).
Господство генуэзцев на протяжении почти столетия (до 1475 г.) не привело к смене этнического состава населения в горном Крыму и южнобережье, о чем свидетельствует венецианский купец и дипломат Иосафат Барбаро, в 1436-1452 годах проживавший в Тане и не раз приезжавший в Крым: «Далее за Каффой, по изгибу берега на Великом (Черном. - И. А.) море находится Готия, за ней Алания… Готы говорят по-немецки… Я думаю, что, благодаря соседству готов с аланами, произошло название готаланы. Таким образом, ввиду смешения одного племени с другим они и называют себя готаланами. И те, и другие следуют обрядам греческой (православной - И. А.) церкви…».
В XV веке Крым являлся поликонфессиональным регионом - наглядным примером веротерпимости: караимы исповедовали караимизм, крымчаки - иудаизм, урумы и готаланы (таты) - православие, крымские татары - ислам, генуэзцы - католицизм.
До 1475 года на территории полуострова сосуществовали Крымское ханство, Мангупское княжество в юго-западном Крыму, генуэзцы владели побережьем от Кафы до Балаклавы.
В 1475 г. османы, переправив морем войска в Крым, завоевывают владения генуэзцев и Мангупское княжество. В новых владениях османы создают Кефинский санджак, проводят административно-территориальное деление региона на судебные округа - кадылыки с центрами в Кефе, Судаке, Мангупе, Керчи.
В Судакском кадылыке насчитывалось двадцать деревень, но в их числе селение Таракташ не указывается, так как после разграничения территории бывшей Судакской округи селения Таракташ, Суук-Су, Эльбузлы, Отуз вошли в состав Крымского ханства.
В годы правления султана Сулеймана Кануни (Законодателя) на всей территории Османской империи проводятся переписи населения, в том числе в 1520 и 1542 годах в крымских владениях.
Так, к примеру, в 1520 г. в Судаке в одном мусульманском квартале проживало 128 жителей, в пятнадцати кварталах урумов - 1555 жителей, в одном квартале армян - 135 жителей, в квартале иудеев - 10 жителей. В 20 селениях округи проживали 169 мусульман и 4123 татов и урумов.
Судя по переписи 1520 года, лишь три процента судакцев исповедовало ислам, а в селениях Улу-Узень, Кучюк-Узень, Капсихор, Ускют, Козлу, Копсут, Токлук, Айиорин, Арпад население, исповедующее ислам, не указано.
В 1578 г., в течение нескольких месяцев, в Крыму находился посол польского короля Стефана Батория Мартин Броневский, посетивший также Судак. Дипломат обратил внимание на прекрасные сады и виноградники, упоминает о множестве церквей в крепости, трех католических храмах, о распрях местной знати, об осаде Судака османами. М. Броневский - последний, кто встречался с Судакским митрополитом, так как в более поздних источниках Судакская метрополия не упоминается. Этот факт свидетельствует о кризисе христианского вероучения в Крыму в XVII-XVIII вв. В период позднего средневековья в среде урумов, готалан-татов, населявших селения Судакской округи, происходит интенсивный процесс культурной ассимиляции - смены языка и религиозной принадлежности. Веротерпимость - древняя характерная крымская традиция, присущая как мусульманам, так и христианам, также стимулировала процессы сближения этнических массивов, многочисленные межэтнические браки.
В описании, составленном в 1634 году доминиканцем Эмиддио Дортелли д,Асколи, прожившим в Крыму более десяти лет, указывается о постепенной смене урумами и татами конфессиональной принадлежности: «Итак, Татария подвластна татарину и турку, которому принадлежит Каффа и почти все побережье до Юзлеве (Кезлев - И. А.), достояние хана, то есть бывшие генуэзские владения. Ими управляет паша, пребывающий в Каффе… в управлении паши состоят более или менее крупные селения, и все его подвластные греки, по большей части вероотступники, по собственному беспутству…». Посетив Судак, Э. Д. д,Асколи отметил: «Судак… стоит на морском берегу, где, как уверяют, были другие деревни и одна церковь, в настоящее время видны уцелевшие стены многих. Окрест города обильно производятся превкусные и крепкие вина, а также произрастают прекрасные и нежные плоды, как то: яблоки, груши, айва, черешни, вишни, сливы, мушмула и др. подобные, хорошо выдерживающие холод, хотя в этой местности, обращенной к югу и защищенной с севера горами, он бывает очень умеренный. Одним словом, это самое прелестное место Татарии…»
В 1666-1667 гг. Крым посетил и составил его описание известный турецкий путешественник Эвлия Челеби, в котором, в частности, указывал: «О наречии, присутствующем в выражениях народа татов-муртатов.
Так как область Татского иля находится в кыбловой стороне Крымского острова, на краю мыса, там есть своего рода трудные слова. Это не греческий, не чагатайский и не лазский язык. Когда они говорят между собой, человек удивляется» (муртат (араб.) означает вероотступник, ренегат - И. А.).
Сады и виноградники, окружавшие Судак, привели Э. Челеби в восторг: «На Крымском острове нет других таких садов, как эти сады Судака. Хотя есть известные сады около крепости Мангуп, в долинах Качи и Бельбека. Но их нельзя сравнить и уподобить садам Судака. Потому что земля этих садов Судака драгоценна, приносит радость, здесь приятные воздух и вода, широкие земли, здесь бьют источники живой воды… В областях этого Татского иля вода и воздух приморские. Здесь растут разнообразные сочные плоды - инжир, виноград, гранат, маслина, лимон и померанец… Мы осмотрели Татский иль, побывали во многих благоустроенных селениях…»
В 1706 г. в Крыму находился католический миссионер француз О. Дюбан, описавший положение крымских христиан - татов и урумов: «Священники и народ, и те и другие испорченные и безнравственные, пребывали в глубоком и грубом невежестве. Дух корыстолюбия, суеверие и распущенность нравов господствовали всюду, куда бы я ни обращался, везде я находил только равнодушие и холодность к делам спасения…»
Гораздо позднее известный исследователь крымских древностей Бертье-Делагард также пришел к выводу о культурной ассимиляции крымских христиан (татов - горцев и южнобережцев Крыма): «Остатки христианского населения в Крыму по времени его перехода в степи Приазовья были сплошь отатарены, за малым исключением, потеряв даже родной язык. Проявления его художественной культуры, весьма жалкой, были почти исключительно татарские, решительно во всем: жилища, одежда, утварь, посуда, украшения и прочее, иногда в виде особой редкости, можно встретить кое-где запрятанный крестик или несколько греческих и армянских букв».
Полуторатысячелетняя история крымского христианства была прервана завоеванием полуострова войсками Российской империи в 1771 г. Из более чем 31 тысячи выселенных в Приазовье в 1778 году крымских христиан 18300 человек являлись татами и урумами, потомками древнего коренного населения Крыма, сохранивших верность христианскому вероучению. Известен перечень селений, численность переселенцев, в том числе из Судакского кадылыка: Коз - 74 чел., Куру-Узень - 103 чел., Кучюк-Узень - 126 чел., Демирджи - 190 чел., Улу-Узень - 124 чел., Шелен - 51 чел., Капсихор - 97 чел. Всего из семи селений Судакского кадылыка покинули родину 745 татов и урумов.
Другая часть татов и урумов (прим. 27 тыс. чел.) отказалась покидать родину предков и, приняв исламское вероучение, окончательно влилась в состав крымскотатарской нации (таты, ялыбойлю).
Интерес вызывает тот факт, что из города Судака, одного из древних центров христианского вероучения в Крыму, где в эпоху позднего средневековья (XIII-XVI вв.) находилась кафедра митрополитов, множество храмов, ни один житель не выселился в Приазовье. То же самое можно сказать и о Таракташе.
Таким образом, с 1475 по 1774 гг., в период трехвекового османского господства подавляющее число татов, урумов горного Крыма и южнобережья приняла ислам. В этой связи памятники, христианские культовые сооружения являются неотъемлемой частью историко-культурного наследия крымскотатарского народа.
В 1783 году последовала аннексия Крымского ханства Российской империей. Из метрополии в завоеванный край присылают ученых, географов, этнографов, составивших в конце XVIII - начале XIX вв. ряд научных описаний Крыма. Приведем, к примеру, выдержки из наблюдений академика П. Палласа, составленных в 1793-1794 гг.: «…татары, населяющие южные долины гор, очень смешанная раса, по-видимому, происходящая из разных остатков народов, загнанных в Крым во время монгольского владычества… у татар и не почитается последними, давшими ему презрительное имя - тат».
В пояснениях академик разъясняет термин: «Тат - от турецкого имени Мур-тат - отступник». Здесь имеется в виду отступник от христианской веры. Интерес вызывают и рекомендации академика П. Палласа: «Эти татары - очень умелые виноградари и садоводы… эти горцы занимаются разведением табака и льна… Их можно подвигнуть на разведение шелка и вина, хотя, вообще говоря, эти люди бесполезны и недостойны населять райские долины, где они прежде наиболее скоро восставали против России… В последнюю турецкую войну всех этих татар удалили на десять верст от берега моря, чтобы избавиться от опасных и неверных шпионов у моря, и действительно было бы менее верно общественной пользе лишить их пребывания в этих долинах, переселив внутрь страны (как это прежде сделали с татами и урумами в 1778 году! - И. А.) тогда можно было бы их заменить искусными поселенцами, принявшимися за культуру вин, масел, хлопка, шелка, в чем государство нашло бы свою выгоду…»
(Последующая политика российского царизма, советского режима, да и нынешней власти в Крыму базируется на этих постулатах.)
Академик П. Паллас посетил в 1793 году также Судак и отметил следующее: «В прежнее время у подножия горы на западе находилась татарская деревня с мечетью, большая часть ее жителей бежала при занятии Крыма, а недавнее построение казарм вынудило и остальных искать иное место для поселения».
Свидетельства П. Палласа подтверждаются и архивными материалами. Так, в 1803 г. часть жителей дер. Таракташ, обращаясь в Комиссию, учрежденную по расследованию и разбору земельных споров, сообщали: «Прежде мы жительство имели при разоренной деревне Судак… тому назад более 12 лет, когда оттоль как нас, так и других около моря живущих людей, не знаем по каким опасностям, вывели внутрь Акмечетского уезда и помещены по разным деревням к жительству, имения наши только остались… дома, земли, леса и другие угодья, и по разорении всего того ныне на тех состроены казармы…мы же… пользуемся одним сенокосом, а прежние пахотные земли и леса, нам принадлежащие, не знаем по какой причине, описаны в казну - а мы все усторонены…»
С завоеванием Судака в крепости, названной Кирилловскою, разместился гарнизон, для которого и были выстроены казармы. Земли и имущество вынужденно эмигрировавших за море высланных в глубь полуострова судакцев были причислены в казенное ведомство и с 1784 года раздавались, а то и просто присваивались фаворитами, помещиками, военными, придворной камарильей, что вызвало протесты судакцев, таракташцев. В начале XIX века на месте крымскотатарского селения в Судаке обосновываются переселенцы-колонисты из Германии.
В созданную в 1802 году Комиссию по разбору земельных споров таракташцы предъявили претензии, жалобы, обвиняя в незаконных захватах и приобретении виноградников, садов, пашен, сенокосов, общинных лесных угодий статского советника Нотару, прапорщика Албанефова, подполковника Таранова, вице-губернатора Габлица, помещика Болдания, помещика Юговича, помещика Лампси, подпоручика Каракаша, адмирала Мордвинова, генерала Щица, принца Нассау, подпоручика Зотова, помещика Жмелева, помещика Коганиева и др.
В 1806 г., после разбора дел Комиссией, часть таракташцев была вынуждена отказаться от предъявленных ими исков, часть - примириться с ответчиками, присвоившими их земли, сады, пашни, виноградники. Исследовавший деятельность земельной комиссии (1802-1810 гг.) Ф. Лашков вынужден был признать: «Что же касается земель, разданных новым помещикам под видом пустопорожних, то они должны были остаться крепкими за теми, кому они розданы, раз они отведены по распоряжению начальства. В случае, если даже эти земли окажутся неправильно отданными, они не возвращаются прежнему их владельцу, и последний получает лишь вознаграждение по оценке… большинство исков было оставлено без последствий… многие мирились для того, чтобы получить лишь какое-нибудь вознаграждение… Комиссия отказала многим обществам татар-поселян и частным лицам лишь потому только, что предъявленные иски с формальной стороны не были надлежащим образом обоснованы, хотя при более внимательном и живом отношении к делу многие иски могли бы быть удовлетворены, невзирая на то, что удовлетворение подобных исков могло бы возбудить неудовольствие влиятельных лиц, получивших на отвод земель в Крыму указы и ордера. Вот почему неоконченные примирением дела, за немногими исключениями, были решены в пользу новых владельцев… там, где споров не было предъявлено, в особенности на Южном берегу Крыма, Комиссия не входила ни в какое разбирательство. Вот почему и по окончании ее деятельности многие вопросы поземельного права остались открытыми…». (Минуло два столетия, а положение нашего народа еще более усугубилось. Крымские власти годами решают, предоставлять ли возвращающимся из мест депортации крымскому татарину и его семье участок в 4-6 соток для строительства жилого дома или нет.)
Один из невольных очевидцев таракташской трагедии Е. Марков в 1866-1870 годах жил в Крыму. Являясь директором Симферопольской гимназии и народных училищ Таврической губернии, объездил полуостров, побывал и в Таракташе после событий 1866-1868 годов, отразив в своих чрезвычайно популярных «Очерках Крыма» следующее: «Длинная каменная стена, изгрызенная с верхнего края капризными зубцами, поднялась слева и загородила дали. Это Гребешок-скала - Тарак-таш по-татарски. За нею два богатых и многолюдных, большой и малый: Биюк Таракташ и Кучюк Таракташ и богатая виноградная таракташская долина, соседняя с Судаком. Тополи, грецкие орехи, сплошные фруктовые и виноградные сады, журчащие ручьи и водопроводные канавы наполняют расселину между скалистыми стенами, бегущую в море. Темноземные леса глядят из-за скал, сквозь ущелья.
Большой Таракташ спрятался в складке гор и смотрит совершенным кавказским аулом: дома темного камня, двухэтажные над обрывами, бойницы бойницами. Малый Таракташ: кругом дороги с ярко разодетыми татарками, с белыми стариками в чалмах. Тут сплошное непочатое мусульманство, ничто чуждое еще не расшатало его, не прососалось в него. Выселение татар, нанесшее смертельный удар крымскому мусульманству, не коснулось Таракташей. В них, я слышал, не тронулся ни один человек, и обе деревни сохранились поэтому во всей чистоте ханского времени. Видно, привольна для татарина жизнь в Судакской долине, если его не выбил оттуда ни фанатизм, ни панический страх, овладевший целым племенем. За Таракташами, как только выедешь за их причудливые скалы, за Гребешок-гору слева, лягушачью скалу (Бакаташ) справа (называется так по огромному отдельному камню, сидящему в виде лягушки на груди скалы), начинается собственно Судакская долина».
В канун трагических событий 1866-1868 годов, по проведенной в 1864 году переписи, в местечке Судак насчитывалось 215 дворов и 914 жителей, в селении Таракташ - 295 дворов и 1874 жителя.
(Продолжение следует).
Ибраим АБДУЛЛАЕВ.
Категория: 
Менба: 
http://www.goloskrima.com/?p=872

Янъы тефсир язынъ