Вы здесь

Когда музы не молчат / Гульсум Томах

1 сообщение / 0 новое
Когда музы не молчат / Гульсум Томах
 
Имя Гульсум Томах в Крыму малоизвестно. Между тем, она могла бы стать оперной дивой и покорять сердца не только своих соотечественников. Однако история, принадлежность к крымскотатарскому народу, нежелание отказываться от своих корней и стремление жить на родине распорядились иначе жизнью талантливой певицы, солистки Крымской филармонии.
 
Хочу стать певицей, как София Ротару
Корни Гульсум Томах произрастают из деревни Ай-Серез, что под Судаком.
О том, что на этногенез ее рода большое влияние оказали итальянцы, говорят колоритная внешность и уникальный голос Гульсум-ханум. По материнской линии Гульсум-ханум балаклавская. Певица предполагает, что вокальные данные унаследовала от деда по матери. «Мамин отец до войны пел в самодеятельности в спектаклях «Аршин мал алан» и «Арзы къыз», – поделилась с «Авдетом» Гульсум-ханум. Сама она родилась в узбекском городе Гулистан в семье потомственных педагогов. Интерес к музыке маленькая Гульсум стала проявлять еще в детском саду: однажды ее воспитатель заметила, как 5-летняя девочка поет и «аккомпанирует» себе на клавишах радиоприемника. Родители будущей певицы, далекие от музыки люди, тем не менее, после долгих уговоров дочери отдали ее в музыкальную школу. Талантом Гульсум были восхищены не только близкие, но и директор музыкальной школы – певица, выпускница Московской консерватории Т. Цой. Она, сделав для девочки исключение, стала заниматься с ней индивидуально. По словам Гульсум-ханум, именно она привила ей любовь к академическому вокалу. Но и эстрадная музыка была не чужда юной Гульсум. Сейчас с улыбкой вспоминает свое школьное сочинение на тему о будущей профессии «Хочу стать певицей, как София Ротару».
 
Целованная Богом
Несмотря на успехи девочки на музыкальном поприще, родители воспринимали ее занятия лишь как увлечение, видя для дочери иную профессию. Однако сама Г. Томах твердо знала, чего хочет. Поэтому, воспользовавшись отъездом родителей на отдых, она забрала документы из школы и сдала их в музыкальное училище, заявив, что хочет научиться петь. Однако девочку-подростка не пожелали принимать в училище по той простой причине, что ей было всего 15 лет вместо необходимых 18-ти. При этом прослушать согласились, и в результате были поражены тембром ее голоса, диапазоном, репертуаром. Члены приемной комиссии, восхищенные данными абитуриентки, уговорили директора в виде исключения взять девушку в училище. Вначале Гульсум-ханум думала, что станет эстрадной певицей, но уже через полгода поняла, что не сможет жить без классической музыки. Ее педагог Валентина Опрятнова любила повторять: «Деточка, ты поцелована Богом, но при всех твоих усилиях и работоспособности тебе трудно будет в Узбекистане чего-либо достичь…» И…как в воду глядела. В те годы принадлежность к титульной нации значило больше, чем талант и способности. Естественно, крымской татарке, представительнице депортированного в Узбекистан и другие республики СССР народа, можно было только мечтать о больших перспективах. Но благодаря своим упорству, настойчивости, целеустремленности и победам на различных конкурсах она получила возможность отправиться на обучение в Московскую консерваторию. Однако когда 19-летняя Гульсум сдала все экзамены на «хорошо» и «отлично», руководство консерватории потребовало у нее направление из…Татарстана, а не Узбекистана, каким она обладала. В данном случае национальная принадлежность является непременным атрибутом к голосу молодого таланта, мечтающего достичь высот в искусстве! Причем на факультете инструменталистов это не имело особого значения. А вот среди вокалистов представлять Узбекистан с некоренной фамилией, увы, тогда было нонсенсом. А само напоминание о крымскотатарской национальности, практически исключалось! Начинающая певица стала объяснять, что является не казанской, а крымской татаркой и что ее родители были депортированы со своей родины, из Крыма в Узбекистан. На что народный артист СССР Евгений Нестеренко, зав. кафедрой вокального отделения МГК им. Чайковского, председатель экзаменационной комиссии заявил: «Не морочьте нам голову, других татар мы не знаем! Езжайте в Татарстан и через год с направлением приезжайте!» Гульсум-ханум вспоминает, что тогда про себя подумала, что уж кому-кому, а ему, члену КПСС, было очень хорошо известно о народах-изгоях: чеченцах, ингушах, балкарцах, калмыках, крымских татарах.
 
Мечте не изменила
Этот случай в Московской консерватории так повлиял на Гульсум-ханум, что она решила оставить мечту стать оперной певицей и вернулась в Узбекистан. Однако ее педагог уговорила девушку поступить в Ташкентскую консерваторию. После некоторых раздумий Гульсум-ханум решила не изменять мечте. В вуз ее приняли без экзаменов, засчитав в качестве вступительных полученные в Москве оценки.
 
Годы учебы в консерватории певица вспоминает, как самые счастливые в ее жизни. Она много пела в оперной студии при консерватории. В то же время познакомилась с композитором Эдемом Налбантовым и стала солировать в его ораториях и кантатах. В эти годы она подготовила несколько главных партий в операх “Евгений Онегин”, “Алеко”, “Фауст”, “Джанни Скикки”, “Травиата”, “Иоланта”. По словам Гульсум-ханум, перед ней открылась возможность петь с Симфоническим Оркестром и хоровой капеллой Узбекской Филармонии, ежегодно ездить на вокальные конкурсы им. М. Глинки и М. Мусоргского. Позже в Ташкент приехал из Московского Театра им.Станиславского и Немировича-Данченко режиссер Андрей Слоним, который преподавал в Ташкентской Консерватории. Отобрав 4-х студентов, на полном энтузиазме, он создал Экспериментальный Театр Камерной оперы, где Гульсум подготовила моно-оперу “Письма любви” и “Служанка-госпожа”.
 
Патриотизм и опера
Окончание консерватории совпало с пиком борьбы крымских татар за возвращение на Родину. Гульсум-ханум написала письмо в ЦК с просьбой дать ей направление на работу в Крым. Однако певице стали «сватать» область компактного проживания крымских татар Мубарек, которую хотели создать советские власти, чтобы не пускать крымских татар на Родину. Гульсум-ханум пытались соблазнить большими перспективами и пообещали, что в Мубареке откроют театр. Разумеется, Гульсум-ханум отказалась, из-за чего потеряла возможность получить красный диплом, получив «четверку» на госэкзаменах по предмету исторический материализм. Однако судьба улыбнулась певице в другом – присутствующие на госэкзаменах члены комиссии из Москвы предложили ей работу в новом Московском Театре Камерной Оперы в труппе народного артиста СССР Андрея Гончарова. Решив повторно испытать судьбу, Гульсум-ханум купила билет в Москву на 27 июня. Это был 1988 год. За день перед отъездом, 26 июня, в Ташкенте состоялся грандиозный митинг крымскотатарского народа, который был разогнан с применением силы, кого-то из участников не только избили, но и арестовали или вывезли за город. Как истинная патриотка в нем приняла участие и Гульсум Томах. Несмотря на то, что она отделалась синяками и ссадинами, в таком виде ехать в Москву было нельзя. Таким образом, уже во второй раз Гульсум-ханум пострадала из-за того, что не отказалась от своей национальности. Так, не имея возможности работать на Родине и потеряв шанс получить место в московском театре, она взяла направление в Большой Театр Оперы и Балета им. Алишера Навои и осталась в Ташкенте. Через некоторое время певица была приглашена на роль Арзы в спектакль «Арзы къыз», который поставил ансамбль «Хайтарма». Гульсум-ханум признается, что приняла такое решение из патриотизма: лучше исполнять песни на родном, крымскотатарском языке, чем оперу на узбекском. Спустя год певица вышла замуж за скрипача ансамбля Ферата Меметова. Еще через год у них родился сын Эрвин. А в 1992 году, благодаря наступившим переменам, ансамбль «Хайтарма» перевели в Крымскую Госфилармонию. Вначале Гульсум-ханум выступала в составе ансамбля «Хайтарма», но вскоре была переведена в Крымскую Филармонию солисткой-вокалисткой. На новом месте она могла реализовать свои возможности лучше, так как ее лирико-драматическому сопрано подвластны оперная, камерная, народная и джазовая вокальная музыка. Конечно, если бы в Крыму был оперный театр, талант певицы был бы раскрыт в полной мере. Но Гульсум-ханум не жалуется на судьбу. Талантливый человек способен совершенствоваться в любых условиях. Певица признается, что постоянно работает над собой и совершенствует свое мастерство. А делает она это, изучая мемуары своих кумиров, в частности, Елены Образцовой. Из современных крымскотатарских композиторов и исполнителей она отдает предпочтение творчеству Урьянэ Кенжикаевой и Наримана Велишаева, в академической музыке Назиму Амедову.
 
Опера в Крыму
Гульсум-ханум сожалеет, что крымские татары упустили возможность создать свою оперу. Она вспоминает, что в первые годы возвращения крымских татар на Родину мечтала поставить оперу «Алеко» в крымскотатарском театре, благо профессиональных оперных певцов было много. «На афишах оперной студии в Ташкенте было много крымскотатарских фамилий – Дилявер Сеттаров, Руслан Гафаров, Гульсум Томах, Феми Ибрагимов, Зарема Мустафаева, Энвер Мамутов. А сейчас наши молодые коллеги, закончившие оперные отделения консерваторий, выбрали для себя иную стезю», – сетует певица.
 
Гульсум-ханум готова делиться своим опытом и уже даже начала это делать. Ее ученики – Рустем Халилов и Арсентий Нечаев поют в Одесской и Харьковской операх. Сейчас, признается, из-за плотного графика и множества концертов преподаванием не занимается. Гульсум-ханум призналась, что несмотря ни на что, мечтает создать в Крыму вокальную школу, но ей в этом деле нужны единомышленники.
 
В заключение хотелось бы отметить, что представителям нашего молодого поколения есть с кого брать пример – пример патриотизма, профессионализма и преданности своим принципам. Очень жаль, что имея такие вокальные, да и чего уж там, внешние, данные, Гульсум-ханум остается незамеченной прессой и телевидением. В то же время она является заслуженной артисткой Крыма, лауреатом международных конкурсов в Германии, Венгрии, Турции, России и Узбекистане, ее приглашают быть членом жюри во многих конкурсах . Хотелось бы пожелать талантливой певице в дальнейшем больших творческих успехов на выбранном поприще.
 
Энвер МУРАТ